— Послушай-ка, Мори, — потребовал я, — хотелось бы все-таки услышать объяснения по поводу того, что вы задумали.

Расположившись за рулем, Мори затянулся сигарой «Корина Ларкс», откинулся на спинку сиденья и спросил:

— Как ты думаешь, что занимает умы Америки в наши дни?

— Секс, — предположил я.

— Мимо.

— Ну, тогда преимущество перед Россией на внутренних планетах Солнечной системы.

— Нет.

— Ладно, говори.

— Гражданская война.

— Боже милосердный! — только и смог выдавить я.

— Это правда, приятель. Нация одержима войной между Северными и Южными штатами. И я скажу тебе почему: это была первая и единственная национальная эпопея, в которой мы, американцы, участвовали. — Он выдохнул дым прямо мне в лицо. — Война привела нас, американцев, к зрелости.

— Это мне не по душе, — буркнул я.

— Могу остановиться на любом людном перекрестке любого города Штатов, схватить за шиворот с десяток горожан, и шестеро из них на вопрос о том, что занимает их мысли, ответят: «Гражданская война!» Как только я в это врубился, а случилось это месяцев шесть назад, сделал выводы и приступил к работе над практической стороной вопроса. Для «Ассоциации САСА» это имеет колоссальное значение, если, конечно, мы собираемся держать руку на пульсе. Известно ли тебе, когда отмечали сотую годовщину Гражданской войны? Ты помнишь?

— Да, — согласился я, — помню.

— И празднество обернулось провалом: выползла сотня дураков и попыталась изобразить парочку сражений. Но все это жалкая пародия. А теперь глянь-ка на заднее сиденье.

Я включил свет в салоне, обернулся назад и увидел длинную картонную коробку, обернутую газетами. По форме она напоминала манекен из витрины. Так как в области грудной клетки выпуклость отсутствовала, я заключил, что ОНО не женского пола.